Глубокая заноза

«Мне плохо. Это не та болезнь, которую может вылечить врач, она внутри, у меня в груди. Там все пусто, как будто мне вырвали сердце.»
Дэниел Киз, «Цветы для Элджернона»

Она вошла в кабинет — женщина пятидесяти лет, импозантная, подтянутая, ухоженная. Но за внешним лоском скрывалась глубокая внутренняя пустота. В её взгляде периодически появлялась печальная отстранённость, а по щекам часто скатывались крупные слезы, которые она не могла сдерживать, постоянно извиняясь за них.

Начало романа с письмами из колонии

В 22 года она познакомилась с будущим мужем, который в тот момент находился в заключении. Шесть лет он писал ей письма из колонии — призывно-романтические, полные заверений в безграничной любви. «Нужна мне только ты», «небо в алмазах» — все эти обещания звучали так убедительно, что она поверила.

Она спешила на свидания в колонию, ждала писем, строила планы. Красивый романтический сюжет завершился браком.

Двадцать лет семейной жизни

Брак продлился долго. Было много позитивного:

• рождение и воспитание сына

• хозяйственные хлопоты, общие бытовые радости

• общение с друзьями и подругами

• семейные праздники, совместные выходные

Она работала на складе сети парфюмерно-косметических магазинов. Жила в небольшом городке, где все друг друга знают. Работа была вахтовой — три дня вдали от дома. Это стало тем самым фактором, который позже сыграл роковую роль.

Тайна, которую скрывал городок

Её близкая подруга, с которой она делилась сокровенным, стала проявлять к мужу отнюдь не дружеские чувства. Пользуясь отлучками жены, подруга заняла её место в эти дни. Муж устроился на «двух стульях»: нежно встречал законную супругу, провожал на работу, вёл себя как ни в чём не бывало. А затем спешил к другой и проводил с ней оставшееся время.

В маленьком городке всё становится известно. Соседи, знакомые обратили внимание на закономерность: машина регулярно паркуется то у одного дома, то у другого. Три года тайна оставалась тайной только для неё.

Развязка наступила, когда одна из подруг ошарашила её известием:
— Твой муж уже три года живёт на два фронта. В дни, когда ты уезжаешь на работу, он в другом доме.

Попытки спасти

Размеренная жизнь рухнула в один момент. Она пыталась исправить ситуацию:

• призывала мужа образумиться

• напоминала об их романтическом прошлом

• апеллировала к общему настоящему

Увы, всё было бесполезно. Он собрал вещи и ушёл к сопернице — более молодой и бойкой.

Сын перестал общаться с отцом, но это не помогло. Она пыталась увлечься новыми интересами, физическими упражнениями. Интенсивные нагрузки на работе тоже не отвлекали.

Бездна одиночества

Она прокручивала в голове изматывающие, безрезультатные рассуждения о своём положении. Перестала есть и спать, похудела на двадцать килограммов. Мысли о случившемся, досада и жалость к себе грызли её ежеминутно.

Приятельница из южного приморского города предложила переехать, сменить обстановку, оторваться от болезненных воспоминаний. Она уехала, надеясь на исцеление.

Но даже ласковое южное солнце и шум морской волны не принесли облегчения. Прежняя гнетущая пустота настигла её и там.

В поисках собственных Гималаев

Ошо сказал: «Если вы сидите где-нибудь в Гималаях и тишина окружает вас — это тишина Гималаев, но не ваша. Вы должны найти собственные Гималаи внутри себя».

Она пришла за помощью, надеясь получить рецепт того, как быть. Как найти ту самую внутреннюю тишину, когда внешние обстоятельства бессильны.

Почему не помогают уговоры и переключения?

Её история выглядит банальной — таких сюжетов в нашем обществе тысячи. Но в ней есть важный урок.

Ободрения подруг: «Он не достоин тебя», «Он мелкий и ущербный, всегда таким был» — не работают. Переключения на отвлечённые занятия — не дают умиротворения. Рационализация, попытки объяснить и обесценить — не приносят покоя.

Образно говоря, эмоции не позволяют правильно воспринимать ситуацию, как трясущиеся руки не дают разглядеть что-либо в бинокль.

Древняя мудрость

Древнеримский поэт Публий Папиний Стаций писал: «Vivas ut possis, quando nec quis ut veils» — «Живи как можется, раз уж нельзя как хочется».

А Публий Овидий Назон добавил: «Dolor spatio evanescit» — «С течением времени скорбь ослабевает».

В этих словах — и мудрость, и надежда. И напоминание о том, что путь к исцелению лежит не вовне, а внутри. И что время — если дать ему работать — действительно меняет всё.

Но пока время не сделало свою работу, есть только боль, пустота и слова, которые не могут заполнить вырванное сердце.