«Всё, что мы слышим, — это мнение, а не факт. Всё, что мы видим, — это точка зрения, а не истина.»
Марк Аврелий
Родственница нашей сотрудницы привела на приём своего 22-летнего сына. История, которую я услышал, заставила задуматься о том, как легко человек может выпасть из системы, которая должна ему помогать.
От мореходки до морской пехоты
Парень учился в Высшем мореходном училище имени адмирала Макарова на судоводителя. На 4-м курсе его отчислили. Призвали в армию, направили в Калининград, в подразделение морской пехоты.
Там он заболел коронавирусом, попал в госпиталь. Вылечился, вернулся в часть. Но постичь премудрости военной жизни не успел — стал проявлять признаки психического расстройства.
Его снова поместили в госпиталь. Теперь — в психиатрическое отделение.
Что писали в карте
По сведениям из госпиталя, он «…вел себя агрессивно, философствовал, говорил всякий бред». Заявлял, что его «притесняют по политическим мотивам». Утверждал:
«Меня не устраивают время и мелочи… вы идете в никуда, поскольку вы — люди мелочные».
Продержав какое-то время, его в сопровождении эвакуатора отправили домой.
Звонок в дверь
Мать была потрясена, когда внезапно раздался звонок. Открыв дверь, она увидела сына. Он был в явно ненормальном состоянии — охвачен своими переживаниями, произносил отдельные фразы невпопад. Контакт с ним носил ограниченный характер, он порывался куда-то идти, решать какие-то вопросы.
С огромным трудом удалось уговорить его проехать в медицинский центр, где я его и увидел.
Приём: монолог с угрозами
При попытке общения он был возбуждён, держался напряжённо. Произносил монологом тирады с угрозами «всех засудить», размытые мыслепостроения:
«Я — тело, а мать — антитело…»
Вишенкой на торте стало рассуждение:
«Мне сейчас лучше пожить отдельно… возможно отдельно от самого себя».
Такую возможность я ему предоставил — вызвал бригаду скорой психиатрической помощи, которая препроводила его в психиатрический стационар, где он наконец получил необходимую помощь.
Что удивляет
Позже он приходил в наш центр. Уклонялся от обсуждения периода пребывания в психиатрической больнице, но каких-либо выраженных нарушений психики не проявлял.
Однако меня до сих пор удивляет другое: как человека с явными признаками активного психоза можно было просто выписать из военного госпиталя без реальной оценки состояния? Разве нельзя было осуществить перевод из одного медицинского учреждения в другое?
Логика армейских психиатров оказалась простой до цинизма: «Свою задачу мы решили — от армии его освободили. А дальше — не наше дело». Переживать за его дальнейшую судьбу им было не с руки.
Венецианская пословица
На соборе Сан-Марко в Венеции высечены слова:
«Человек волен делать всё, что захочет, но не должен забывать о последствиях».
Здесь о последствиях коллеги не задумывались. Ограничились шаблонными действиями. Выполнили формальности. И отправили человека, который нуждался в срочной помощи, в свободное плавание.
Хорошо, что у него оказалась мать, которая не опустила руки. Хорошо, что нашёлся центр, где его приняли. Но сколько таких историй заканчиваются иначе?
